"Джантирование" - способность человека
переносить своё тело в пространстве
на определённое растояние.
Джант-класс  
М (1000 миль)
Д (500 миль)
С (100 миль)
Л (50 миль)
Х (10 миль)
В (5 миль)

...

Он пытался спастись. Как загнанный зверь, как раненная птица, как бабочка, заманенная открытой жаровней маяка, он отчаянно бился… опаленное измученное создание, из последних сил пытающееся выжить, кидающееся в неведомое.
   Звук он видел. Воспринимал его как странной формы свет. Они выкрикивали его имя. Он воспринимал яркие ритмы:
   Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л
   Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л
   Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л
   Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л
   Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л Ф ОЙ Л
   Движение казалось ему звуком. Он слышал корчащееся пламя, слышал водовороты дыма, мерцающие глумящиеся тени… Все обращались к нему на странных языках.
   – БУРУУ ГИАР РУУАУ РЖЖИНТ? - вопрошал пар.
   – Аш. Ашша. Кири-тики-зи мдик, - причитали мельтешащие тени.
   – Ооох. Ааах. Хиии. Ччиии. Оооо. Аааа, - пульсировал раскаленный воздух. - Ааах. Мааа. Пааа. Лааааа!
   И даже огоньки его собственной тлеющей одежды шипели какую- то белиберду в его уши: - МАНТЕРГЕЙ-СТМАНН! УНТРАКИНСТЕЙН ГАНЗЕЛЬСФУРСТИН-ЛАСТЭНБРУГГ!
Цвет был болью… жаром, стужей, давлением, ощущением непереносимых высот и захватывающих дух глубин, колоссальных ускорений и убийственных сжатий.
   КРАСНОЕ ОТСТУПИЛО
   ЗЕЛЕНОЕ НАБРОСИЛОСЬ
   ИНДИГО С ТОШНОТВОРНОЙ СКОРОСТЬЮ
   ЗАСКОЛЬЗИЛО ВОЛНАМИ,
   СЛОВНО СУДОРОЖНО ТРЕПЕЩУЩАЯ
   ЗМЕЯ
   Осязание было вкусом… прикосновение к дереву отдавало во рту кислотой и мелом. Металл был солью, камень казался кисло-сладким на ощупь, битое стекло, как приторное пирожное, вызывало у него тошноту.
   Запах был прикосновением… Раскаленный камень пах как ласкающий щеку бархат. Дым и пепел терпким шероховатым вельветом терли его кожу. От расплавленного металла несло яростно колотящимся сердцем. Озонированный взрывом воздух пах как сочащаяся сквозь пальцы вода.
   Фойл не был слеп, не был глух, не лишился чувств. Он ощущал мир. Но ощущения поступали профильтрованные через нервную систему исковерканную, перепутанную и короткозамкнутую. Фойл находился во власти синестезии, того редкого состояния, когда органы чувств воспринимают информацию от объективного мира и передают ее в мозг, но там все ощущения путаются и перемешиваются друг с другом. Звук выражается светом, движение - звуком, цвета кажутся болью, прикосновения - вкусом, запах - прикосновением.
   Фойл не просто затерялся в адском лабиринте под собором Святого Патрика, он затерялся в калейдоскопической мешанине собственных чувств. Доведенный до отчаяния, на самой грани исчезновения, он отказался от всех порядков и привычек жизни, или, может быть, ему в них было отказано. Из сформированного опытом и окружающей средой существа Фойл превратился в зачаточное, рудиментарное создание, жаждущее спастись и выжить и делающее для этого все возможное. И снова, как и два года назад, произошло чудо. Вся энергия человеческого организма, целиком, каждой клетки, каждого нерва, мускула, фибра питала эту жажду. И Фойлу удалось-таки джантировать в космос.
   Его несло по геопространственным линиям искривленной вселенной со скоростью мысли, далеко превосходящей скорость света. Пространственная скорость была столь пугающе велика, что его временная ось отошла от вертикальной линии, начертанной от Прошлого через Настоящее и Будущее. Он мчался по новой, почти горизонтальной оси, по новой геопространственной линии, движимый неисчерпаемыми возможностями человеческого мозга, не обузданного более концепциями невозможного.
   Снова он достиг того, чего не смогли Гельмут Грант, Энрико Дандридж и другие экспериментаторы, так как паника заставила его забыть пространственно-временные оковы, обрекшие на неудачу все предыдущие попытки. Он джантировал не в Другое Место, а в Другое Время. Произошло самое важное. Сознание четвертого измерения, завершенная картина Стрелы Времени и своего положения на ней, которые заложены в каждом человеке, но находятся в зачаточном состоянии, подавляемые тривиальностью бытия, у Фойла выросло и окрепло. Он джантировал по пространственно-временным линиям, переводя «i» - квадратный корень из минус единицы - из мнимого числа в действительность действием воображения.
   Он джантировал на борт «Номада», плывя через бездонную стужу космоса.
   Он стоял у двери в никуда.
   Холод казался вкусом лимона. Вакуум когтями раздирал кожу. Солнце и звезды били все тело лихорадочной дрожью.
   - ГЛОММНА ФРЕДНИИТ КЛОМОХАМАГЕН-ЗИН! - ревело в его уши движение.
   Фигура, обращенная к нему спиной, исчезла в конце коридора. Фигура с медным котлом, наполненным пищевыми концентратами был Гулли Фойл.
   – МЕЕХАТ ДЖЕСРОТ К КРОНАГАНУ НО ФЛИМ-МКОРК, - рычало его движение.
   – Ох-хо! Ах-ха! О-оооо? Соооо? Кееее. А-ахххх, - стонали завихрения света и теней.
   Лимонный вкус во рту стал просто невыносим. Раздирающие тело когти мучали его.
   Он джантировал.
   И появился в полыхающем горниле под собором Св. Патрика всего через секунду после своего исчезновения. Его тянуло сюда, как снова и снова притягивает мотылька манящее пламя. Он выдержал в ревущей топке всего лишь миг.
   И джантировал.
   Он находился в глубинах Жофре Мартель.
   Бархатная бездонная тьма показалась ему теперь раем, блаженством, вызывала эйфорию.
   – А-ах! - облегченно выдохнул он.
   – АХ! - раздалось эхо его голоса. Звук предстал ослепительно ярким узором света:
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ АХ
   Горящий человек скорчился.
   – Прекратите! - закричал он, ослепленный шумом. И снова донесся сверкающий рисунок эха.
   И все же снова и снова он пробивался в неведомое.
   Джантировал.
   И оказался на пустынном австралийском побережьи.
   Бурление пенящихся волн оглушало: - ЛОГГЕРМИСТ КРОТОХАВЕН ЙАЛЛ. ЛУГГЕРМИСК МОТЕСЛАВЕН ДЖУЛЛ.
   Шум пузырящегося прибоя слепил.
   Рядом стояли Гулли Фойл и Робин Уэднесбери. Недвижное тело лежало на песке, отдававшем уксусом во рту Горящего Человека. Обдувавший ветер пах оберточной бумагой.
   Фойл шагнул.
   – ГРАШШШ! - взвыло движение. Горящий человек джантировал. И появился в кабинете доктора Ореля в Шанхае. Фойл снова стоял рядом и говорил узорами света:
   К Т О К
   Ы Т Т Ы Ы Т Ы Т Т Ы
   О О К О О
   Джантировал.
   Он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице.
   Горящий Человек джантировал.
   Вновь холод, вкус лимонов и раздирающие кожу когти… Он заглядывал в иллюминатор серебристой яхты. Сзади высились зазубренные горы Луны. Он увидел резкое перестукивание подающих кровь и кислород насосов и услышал грохот движения Гулли Фойла. Безжалостные клешни вакуума удушающе сжали его горло.
   Геодезические линии пространства-времени понесли его назад, в Настоящее, в сатанинскую жаровню под собором Святого Патрика, где едва истекли две секунды с тех пор, как он начал бешенную борьбу за существование. Еще раз, словно огненное копье, Фойл швырнул себя в неведомое. Он очнулся в катакомбах колонии Склотски на Марсе. Перед ним извивался и корчился белый слизняк, Линдси Джойс.
   – НЕТ! НЕТ! НЕТ! - кричало ее судорожное дерганье. - НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. НЕ УБИВАЙТЕ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА… НЕ НАДО… ПОЖАЛУЙСТА… ПОЖАЛУЙСТА…
   Горящий Человек оскалил тигриную пасть и засмеялся.
   – Ей больно, - сказал он. Звук собственного голоса обжег его глаза.
   Е Е Е Й Й Й Б Б Б О О О Л Л Л Ь Ь Ь Н Н Н О О О Е Е Е Й Й Й Б Б Б О О О Л Л Л Ь Ь Ь Н Н Н О О О
   – Кто ты? - прошептал Фойл.
   КККККККККККККККККККККК
   ТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТ
   ОООООООООООООООООООООО
   ТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТТ
   ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
   Горящий Человек содрогнулся.
   – Слишком ярко. Меньше Света. Фойл шагнул вперед.
   – БЛАА-ГАА-ДАА-МАА-ФРАА-МИШИНГЛИСТОН-ВИСТА! - загремело движение.
   Горящий Человек страдальчески скривился и в ужасе зажал уши.
   – Слишком громко! - крикнул он. - Не двигайся так громко!
   Извивания корчащегося Склотски продолжали заклинать: НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ.
   Горящий Человек опять засмеялся.
   – Послушай ее. Она кричит. Она ползает на коленях. Она молит о пощаде. Она не хочет сдыхать. Она не хочет боли. Послушай ее.
   – ПРИКАЗ ОТДАЛА ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН. ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН. НЕ Я. НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН.
   – Она говорит, кто отдал приказ. Неужели ты не слышишь?
   Слушай своими глазами. Оливия.
   ЧТО? ЧТО? ЧТО?
   что? что? что? что? что? что? что? что? что?
   Шахматное сверкание вопроса Фойла было непереносимо.
   – Она говорит Оливия. Оливия Престейн. Оливия Престейн. Оливия Престейн.
   Он джантировал.
   Он был в каменном капкане под собором Св. Патрика. Внезапное смятение и отчаяние подсказали ему: он мертв. Это конец Гулли Фойла. Это вечность и реальный ад. То, что он видел, - прошлое, проносящееся перед распадающимся сознанием в заключительный момент смерти. То, что он перенес, ему суждено переносить бесконечно. Он мертв. Он знал, что мертв.
   Он отказался подчиниться вечности.
   И снова швырнул себя в неведомое.
 
   И оказался в искрящемся тумане… в вихре звезд снежинок… в потоке жидких бриллиантов. Тела его коснулись невесомые трепетные крылья… Язык ощутил вкус нити прохладных жемчужин… Его перемешавшиеся чувства не могли помочь ему сориентироваться, и все же он отчетливо понимал, что хочет остаться в этом Нигде навсегда.
   – Здравствуй, Гулли.
   – Кто это?
   – Робин.
   – Робин?
   – Бывшая Робин Уэднесбери.
   – Бывшая?…
   – Ныне Робин Йовил.
   – Не понимаю. Я мертв?
   – Нет, Гулли.
   – Где я?
   – Далеко, очень далеко от Св.Патрика.
   – Где?
   – Мне некогда объяснять, Гулли. У тебя мало времени.
   – Почему?
   – Потому, что ты еще не умеешь джантировать через пространство-время. Тебе надо вернуться и научиться.
   – Я умею. Должен уметь. Шеффилд сказал, что я джантировал к «Номаду» – шестьсот тысяч миль.
   – Тогда это было случайностью, Гулли. Ты снова сделаешь это… когда научишься… А пока ты не знаешь, как удержатся… как обратить любое Настоящее в реальность. Вот-вот ты опять сорвешься в собор Святого Патрика.
   – Робин, я только что вспомнил. У меня для тебя плохие новости.
   – Знаю, Гулли.
   – Твоя мать и сестры погибли.
   – Я знаю это очень давно.
   – Давно?
   – Тридцать лет.
   – Это невозможно.
   – Возможно. Ты далеко, далеко от Св. Патрика… Я хочу рассказать тебе, как спастись от огня, Гулли. Ты будешь слушать?
   – Я не мертв?
   – Нет.
   - Я буду слушать.
   – Ты страдаешь синестезией. Все твои чувства перепутаны. Это скоро пройдет. Пока же придется оворить так, чтобы ты понял.
   – Почему ты мне помогаешь?… После того, что я сделал с тобой…
   – Все прощено и забыто, Гулли. Слушай меня. Когда опять окажешься в соборе, повернись к самой громкой тени. Ясно?
   – Да.
   – Иди на шум, пока не ощутишь покалывание на коже. Остановись. Сделай полоборота и давление и чувство падения. Иди туда. Пройдешь через столб света и приблизишься ко вкусу хинина. На самом деле это клубок проволоки. Продирайся прямо через хинин. Там увидишь что-то, стучащее словно паровой молот. Ты будешь в безопасности.
   – Откуда все это тебе известно, Робин?
   – Мне объяснил специалист, Гулли. – Появилось ощущение смеха. - Вот-вот ты сорвешься в прошлое… Здесь Питер и Саул. Они передают тебе привет и желают удачи. Джиз Дагенхем тоже. Счастливо, Гулли, милый…
   – В прошлое?… Это будущее?…
   – Да, Гулли.
   – А я там есть?… А… Оливия?
   И в этот миг он, кувыркаясь, полетел вниз, вниз, вниз, по пространственно-временным линиям вниз в кошмарную яму Настоящего.
... Тигр! Тигр! (роман) («Звёзды — моя цель») "Устремлённый к звёздам"
глава 8, предзаключение

«Тигр! Тигр!» (англ. Tiger! Tiger!) — фантастический роман американского писателя-фантаста Альфреда Бестера. Впервые опубликован в октябре 1956 года в журнале «Galaxy Science Fiction». Оригинальное название — «Звёзды — моя цель» (англ. The Stars My Destination). В виде книги был впервые опубликован в Британии, уже под названием «Тигр! Тигр!»,

 
 
Гравюра 42: "Тигр"

 

Тигр

 

Тигр, Тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?

В небесах иль средь зыбей
Вспыхнул блеск твоих очей?
Как дерзал он так парить?
Кто посмел огонь схватить?

Кто скрутил и для чего
10 Нервы сердца твоего?
Чьею страшною рукой
Ты был выкован — такой?

Чей был молот, цепи чьи,
Чтоб скрепить мечты твои?
15 Кто взметнул твой быстрый взмах,
Ухватил смертельный страх?

В тот великий час, когда
Воззвала к звезде звезда,
В час, как небо всё зажглось
20 Влажным блеском звёздных слёз, —

Он, создание любя,
Улыбнулся ль на тебя?
Тот же ль он тебя создал,
Кто рожденье агнцу дал?

являющимся цитатой из стихотворения Вильяма Блейка «The Tyger». Автор не скрывал, что «списал» его с «Графа Монте-Кристо». В 1988 году роману была присуждена премия «Прометей» в категории «Зал славы». На русском языке роман впервые издан в 1989 году.
...

Телепортация… перемещение в пространстве усилием воли… давняя теоретическая концепция. Сотни ничем не подкрепленных утверждений о том, что подобное случалось раньше. И вот впервые это произошло на глазах у профессиональных наблюдателей.
   Ученые набросились на Эффект Джанте яростно и безжалостно. Церемониться с таким потрясающим событием?! Да и сам Джанте горел желанием обессмертить свое имя. Он написал завещание и распрощался с друзьями. Джанте знал, что идет на смерть, так как его коллеги хотели убить его.
   Двенадцать психологов, парапсихологов и нейрометристов собрались в качестве наблюдателей. Экспериментаторы поместили Джанте в прочнейший стеклянный сосуд. Открыли клапан, пуская воду в сосуд, затем сорвали запорный кран. Теперь было невозможно разбить стенки и выбраться наружу, как, впрочем, и остановить поток воды.
   Теория предполагала: если угроза смерти заставила Джанте телепортировать в первый раз, ему надо устроить неминуемую гибель во второй. Сосуд быстро наполнялся. Ученые записывали свои наблюдения. Джанте начал захлебываться.
   Затем он оказался снаружи, судорожно втягивая воздух и спазматически кашляя.
   Его расспрашивали и исследовали, просвечивали рентгеновскими лучами, производили сложнейшие анализы. В обстановке секретности стали набирать добровольцев-самоубийц, находившихся на примитивной стадии. Другой шпоры, кроме смерти, не знали.
   Добровольцев тщательно обучали. Сам Джанте читал им лекции о том, что и как он сделал. Потом их убивали: сжигали, топили, вешали. Изобретали новые формы медленной смерти.
   Восемьдесят процентов испытуемых погибло. Многое можно было бы рассказать об их муках и агонии, но это не для нашей истории. Достаточно сказать, что восемьдесят процентов испытуемых погибло, а двадцать все-таки джантировало (имя сразу превратилось в глагол).
   Знаний об этом явлении становилось все больше и больше. В первом десятилетии XXIV века были установлены принципы джантации и открыта первая школа - лично Чарлзом Фортом Джанте, в то время пятидесятисемилетним, бессмертным и стыдящимся признаться, что он больше никогда не осмелится джантировать. Но те примитивные дни ушли. Исчезла необходимость угрожать человеку смертью. Люди постигли, как распознавать, подчинять и использовать еще один резерв их неисчерпаемого мозга.
   Джантировать способен всякий, если он в состоянии видеть, помнить, концентрировать свою волю. Надо только отчетливо представить себе место, куда собираешься себя телепортировать, и сконцентрировать латентную энергию мозга в единый импульс. Кроме всего, нужно иметь веру - веру, которую Чарлз Форт Джанте безвозвратно утратил. Малейшее сомнение блокирует способность телепортации.
   Свойственные человеку недостатки неизбежно ограничивали джантацию. Некоторые могли блестяще представлять себе место назначения, но не обладали энергией, чтобы попасть туда. Другие в избытке имели энергию, но не видели, если можно так выразиться, куда джантировать. И последнее ограничение накладывало расстояние, ибо никто никогда не джантировал более чем на тысячу миль

"Пролог"

прочитано в конце августа

The Stars - My Destination
11.10.2016 Ene 2 комментариев 376 просмотров